Пианист-исполнитель, Концертмейстер, Педагог
Уроки фортепиано

Вероника Кузьмина родилась в городе Астрахань в 1978 году. В 2004 году с отличием окончила Российскую Академию Музыки им. Гнесиных по классу специального фортепиано, в 2006 году тамже ассистентуру–стажировку.
2004–2006 г. стажировалась в ассистентуре Высшей школы музыки Франкфурта на Майне (Германия).
Вероника Кузьмина обучалась в классе Сироткиной К.А., Габриэловой И.Н., Носиной В.Б., Троппа В.М., и Бернгардта Ветца. Она является лауреатом российских и международных фортепианных конкурсов: “Всероссийский конкурс молодых исполнителей” Волгоград 1993 г., Международный конкурс “Юные таланты” Москва 1994 г., Международный конкурс пианистов им. Шостаковича в Ганновере (Германия) 1997 г. 1995 г. получила международную стипендию “Новые Имена”, 1997 г. Стипендия Правительства Российской Федерации, 2005 г. Стипендия DAAD.
В России выступала на известных концертных площадках: Московский Международный Дом Музыки, Концертный зал им. Чайковского, в Большом и Рахманиновском залах МГК им. Чайковского. 1995 г. Принимала участие в проекте” Берлин–Париж–Москва”, выступала как солистка в составе международного оркестра под управлением М.А.Шлингеннзиппена. 2004 принимала участие в музыкальном проекте ” Музыкальная элита будущего” с симфоническим оркестром Московской Филармонии под управлением А. Сладковского. Вероника Кузьмина также выступала с концертами в Германии, Франции, Австрии, Бразилии. Она свободно владеет немецким и французским, говорит немного по-английски.
С 1999 г. работает в МДМШ им. Гнесиных как преподаватель специального фортепиано и как концертмейстер в классах струнных, духовых инструментов а также в классе хореографии и вокала. В 2007 г. Вероника Кузьмина стала лауреатом конкурса педагогов – концертмейстеров г. Москвы и обладателем звания ” Московский Мастер”
Её любимый композитор – И. С. Бах
Любимый исполнительский жанр – Концерт с оркестром
Любимая книга – ” Иосиф и его братья ” Томаса Манна
Любимый художник – П. Брейгель старший
Любимая поэзия – Э.М. Рильке и японская поэзия

Вероника Кузьмина (Рэбо), Рамбуйе (Париж)

Ну вот, дорогие гости моего сайта, а теперь я вам хочу рассказать немного о себе, живым человеческим языком, избегая холодной статистики цифр и фактов стандартизированной биографии современного пианиста. Перечень дипломов, премий, фестивалей стало чем-то обязательным в наше время, как же без этого, но что может это все рассказать об артисте, как о явлении уникальном: не похожем на сотни других таких же современных артистов, выступавших на тех же, что и он конкурсах, и получивших те же, что и он дипломы … Главная ценность в нашем деле – это то, чем наполнена игра музыканта, чем он может поделиться с публикой, о чем он повествует, находясь в тесном контакте со слушателями. А откуда он берет это наполнение? Конечно, из своего жизненного опыта. Так вот путь любого музыканта – это как раз то, что ценнее всех списков наград и дипломов, потому что именно то, через что прошел музыкант, на чем он вырос как личность и передается в звуке слушателям.
Как я пришла в музыку …
    Начинала я свой путь в искусстве, как и многие маленькие девочки с танцев. В возрасте 4,5 лет меня отдали в балетную школу в г. Астрахани. Это была школа, откуда вышли большие профессионалы, а поэтому, это была школа без скидок на слабости, на возраст, на личные предпочтения, это была школа выживания. Все должны были работать одинаково: не важно кто ты есть “ляля”, или уже состоявшийся профессионал. Каждый день многочасовые репетиции и через день-два — концерт. В режиме “нон стопа” я продержалась до 6 ти лет, но с обучением в первом классе этот номер не прошел; я стала много пропускать из программы, очень мало спать и явно сдавать физически. Увидев такое издевательство над ребенком, моя бабушка, мой самый дорогой и любимый человек, не выдержала и нажала на “стоп-кран”. И мой поезд решили отправить в другом направлении.
    На родительском совете было решено сдать девочку “где попроще”, попроще оказалась музыка. Никто и не думал, что я окажусь “крепким орешком” и задумаю добиваться результатов. Первая цель моих родителей была – уметь играть на “фортепианах”, чтобы в будущем смочь аккомпанировать деткам в детском саду. А что до меня, так в моей голове и за две версты таких думок не было. У меня было 2 варианта будущего; я обожала когда тетенька-водитель переключает скорости в троллейбусе и издает такой чудесный щелчок, от которого у меня во лбу и в затылке катаются “теплые шарики”, и я точно знала, что когда вырасту, то займу место этой тетеньки. Ну а если не получится, не беда, у меня была идея похлеще. Та женщина, которая продает кислую капусту в магазине, куда мы с бабушкой ходим за продуктами, — какие у нее перчатки! А под перчатками рубиновое кольцо; и когда сок от капусты стекает на камень, он сияет сильнее – я тоже хочу продавать капусту и тогда у меня тоже будет такое кольцо. Вот, что творится в голове у ребенка в 5 лет.
    Надо сказать, что все хорошее в жизни мне давалось не просто и почти всегда через большие препятствия, ничего не сваливалось с небес, как подарки от Деда мороза, за все нужно было “дорого платить”. Вот и в музыкальную школу я попала с большими препятствиями.
    Был последний день приемных экзаменов в музыкалку, и если не пойти сегодня, значит потеряется год, но у меня двусторонняя ангина и температура 39. Прозанимавшись какое-то время частным образом с педагогом из консерватории, я уже так была влюблена в процесс игры на фортепиано, что в то майское утро в полубредовом состоянии хорошо осознавала, что если я не встану сейчас и не дойду до школы, то музыки не будет. Сдала я экзамен, конечно, плохо, что-то спела и видно “не туда”, и мне сказали, что гожусь только на аккордеон. Но я все же начала заниматься на фортепиано, хотя любовь к процессу в школе убили сразу, не разглядев моей индивидуальности. Все должны были пройти одинаковую школу, сыграв одинаковые пьесы и сыграв их одинаково. Ну это, конечно, все было не про меня, и я начала скучать в таких условиях. Поэтому до 11 лет я прошла через все существующие кружки в школе, а музыкой занималась для маминой пятерки.
    Судьбу решил В.И.Ленин … Нет не тем, что заставил “учиться, учиться и учиться”, а тем, что в честь его дня рождения был организован грандиозный концерт в большом зале астраханской филармонии с интересными музыкантами и доброжелательной публикой. Администрация школы решила, что я буду юным лицом школы на этом концерте, и что дедушка Ленин будет безумно рад в свой день рождения услышать Вальс Шопена. Когда я вышла на сцену и увидела свет прожекторов, много людей и красивый блестящий черный рояль, все это мне очень понравилось, ничуть не испугало, а главное, что благополучно сыграв, я услышала столько аплодисментов, что в ту минуту для себя решила: “Все это стоит добросовестного отношения к занятиям на фортепиано”.
    С того дня я росла на глазах и в 13 лет меня отправили на Всероссийский конкурс юных пианистов в Самару. Там я взяла специальный приз, но это было не главное, главным было то, что я услышала, как играли дети моего возраста из разных уголков нашей страны, и какие они играли сумасшедшие программы. Вернувшись домой, я обрекла себя на жизнь мученика … Хорошо подумав, я решила, что за год нужно набрать ту же высоту, что и они и играть так же здорово или даже еще лучше. С того дня началась адская жизнь для моих окружающих. Я занималась по 5-6 часов каждый день дома или в школе, в зале без отопления, в больном состоянии, выходила из школы с последними учениками. Мама боялась за мое психологическое состояние и опасалась нервного срыва от чудовищной нагрузки в двух школах; у нас ведь не было системы экстерната и пропуски занятий не рассматривались. Но никто и ничто не могло бы меня остановить в тот момент, так как я поставила себе цель и дату ее достижения. Риск оправдался … Через год я стала победителем другого Всероссийского конкурса молодых пианистов в Волгограде, играя в финале второй концерт Сен-Санса с оркестром.
    После этого ни у кого уже не было сомнений, какой мне дорогой идти дальше. Этой дорогой была музыка, направление – Москва
    Москва
    Я приехала в Москву осенью 1993 года и уже знала, что буду учиться в школе им. Гнесиных. Эта осень в Москве была особенной и для нашей страны, и для меня в частности. Россия переживала очень трудные времена … “А когда она не переживала?” — скажите вы. Но все же Москва 90х годов – это нечто особенное. Было очень трудно всем и во всем: тотальный хаос, нехватка еды и полная незащищенность общества. И вот именно в это непростое время, я, со своими творческими и юношескими амбициями, одна, без родителей, приехала покорять столицу. Честно говоря, все могло бы сложиться совсем иначе, произойди одно событие, о котором я страстно мечтала много лет, но слава Богу и спасибо моей тете, маминой сестре, у которой я жила в Москве, что этого не произошло … Я говорю сейчас о приезде Майкла Джексона в Россию. Это был его первый приезд в Москву, и не было такого человека в России, который бы не знал об этом; и не было такого подростка, который не мечтал бы попасть на его концерт. Вот и я была не исключением. На первое время проживания в Москве мама дала мне денег (это была сумма, строго рассчитанная на еду и самое необходимое). В Москву я приехала одна и обязана была за все отвечать сама. У меня не было нянек и в 14 лет я должна была быть взрослой – у меня это получалось, но только не с Майклом Джексоном … Я знала, что у меня есть деньги на билет, чтобы пойти на его концерт и у меня не возникало ни малейшей мысли о том, как я буду питаться целый месяц в Москве. Эта тема даже не рассматривалась, напротив, рассматривалась другая, более важная на тот момент для меня проблема. Два моих двоюродных брата, сыновья тети, тоже были фанатами Джексона, но у них не было денег на билеты. Что делать? И в один прекрасный момент мне пришла невероятная идея: пойти на рынок и продать мои новые джинсы и еще кое-что из только что купленных вещей, за это получить сумму и потратить ее на билеты для братьев. К счастью, мой план был рассекречен, и все закончилось сценой плача в кабинете Гнесинской школы.
    Ну а потом был октябрьский Путч … Помню как ехала утром в метро в школу, чтобы заниматься. Своего пианино у меня не было первые полгода, и я каждый день ездила в Гнесинку заниматься, тратя на дорогу в день по 4 часа. На переходе на Филевскую линию меня встретил грозный милиционер и спросил по какому поводу я еду в сторону Филей, и нельзя ли отложить эту поездку, так как ситуация у Белого Дома может быть очень опасной для близлежащих районов. Я ответила, что это срочно и отложить никак нельзя. Конечно, я не понимала опасности сложившейся ситуации в Москве, но даже если кто-то мне и объяснил — это не поменяло бы моих планов, потому что мне нужно было за-ни-ма-ться и скоро играть Прелюдию и Фугу Танеева, а это было намного серьезнее, чем весь ваш этот московский хаос. Лишь я одна занималась в те дни в Гнесинке : за окном стреляли из автоматов, дико воняло гарью в классах от пожара в Белом Доме, по улицам ехала вереница танков. А я учу Танеева …
    Да, школа Гнесиных — это был мой второй дом. Первые два года я часто оставалась ночевать в классе, где было очень холодно и за стеной кто-то карябался, наверное крысы. Свернувшись калачиком на сдвинутых стульях я пыталась уснуть. Я плохо питалась, часто болела, не было денег, да и продуктов в магазинах тоже не было, поэтому частенько с друзьями ели сухие супы. Порой хотелось все бросить и уехать обратно домой в Астрахань, но дойдя до перрона и постояв несколько минут, я говорила себе: „Ну потерпи еще немножко“. И это „немножко“ в итоге выросло в 16 лет моего пребывания в столице.
    Московские годы – мое самое большое богатство, т. к. они сделали из меня ту, кем я сейчас являюсь: сформировали волю, характер, принесли мудрость и опыт. Я благодарна каждому человеку, встретившемуся на моем пути, каждой семье, приютившей меня, каждому педагогу, поделившемуся со мной своим опытом.
    В первые годы в Москве я очень много выступала на сцене. Перечитав недавно мои записи тех лет, я насчитала в среднем 150 выходов на сцену за 2 года (и это с моими бытовыми условиями!…..). Я довольно часто играла в Большом зале консерватории, при том, что первый раз выхода на его сцену, был вообще первым моим приходом в московскую консерваторию, т.е. пришла и сразу на сцену. Похожее случилось и с гастролями – первый мой выезд за рубеж и сразу в Бразилию.
    Спустя 2 года концертного графика, я поступила в колледж им.А.Г.Шнитке, и начала усердно познавать все тонкости музыкальной профессии, глубоко изучая гармонию, анализ форм и историю муз.стилей. Мне повезло с педагогами, с музыкальным заведением и с сокурсниками. Закончив с отличием колледж, нужно было поступать в консерваторию, как это делают все профессионально настроенные студенты, вот и я готовилась к экзаменам, но сквозь зубы и неохоту, потому что всем сердцем мне хотелось остаться в институте им. Шнитке, т.к. там можно было играть с оркестром (хорошие студенты имели такую привилегию). За это я бы отдала все, потому что игра с оркестром для меня была и остается вершиной удовольствия, которое ты получаешь от общения с музыкой. Но, мой педагог думал иначе и мечтал о моем поступлении в консу, где меня никто не ждал, все были чужими и далекими. Про себя я очень сильно молилась, чтобы произошло чудо, и я бы сыграв прекрасно на экзамене, не поступила бы в консерваторию; конечно, допустить позора при игре я не могла, но если играть так, как я играю всегда, то шанс попасть в консу достаточно большой. Сказать про то, что творилось в моей душе кому-либо, было просто из ряда фантастики, меня бы сочли за ненормальную, да и вообще никто бы даже не стал слушать, потому что толпы пианистов из разных городов страны на протяжении многих десятилетий только и мечтали, чтобы каким-либо способом попасть в это заведение. В итоге высшие силы услышали меня и получилось так, как я хотела. Я прошла третьим номером из 120 поступающих, все результаты были оглашены перед камерой, а прийдя на следующее утро для сдачи второго экзамена, нам сказали, что компьютер ошибся и поменял 3 балла на 9. Объяснение, конечно, было неподготовленным, т.к. никто даже и не подумал, что компьютеру не присуща человеческая логика и такое слабое вранье просто может быть сразу понято, ну это уже было не моими проблемами, а проблемами совести работников консерватории. Мой преподаватель был убит горем и делал все, чтобы восстановить справедливость. Для этого был подключен даже маэстро М.Л.Ростропович, который приезжал в Москву и говорил с деканом, чтобы меня взяли в консерваторию, но в этом заведении всегда были свои Боги и пообещав в лицо одно, за спиной делали совсем другое. Всю эту атмосферу и политику я знала далеко до поступления и поэтому моя душа сильно противилась входить в этот „храм музыки“. Вообщем все случилось как нельзя лучше, и я была на седьмом небе от радости, т.к. могла продолжать свое обучение в академии Шнитке. В те годы педагоги Шнитке получали приличные зарплаты и поэтому многие консерваторские кадры работали у нас, так что я выиграла дважды. Студенты часто называли эту академию „военной“, т. к. программа пяти лет была рассчитана на три года, и было море предметов в один день. Было как на войне, не каждый выносил такой темп. Ну и плюс, конечно, был огромный акцент на предмете „физическая подготовка“, только после сдачи многочисленных нормативов ты допускался к сдаче государственных выпускных экзаменов.
    Окончив МГИМ им. Шнитке, я продолжила свое обучение в РАМ им. Гнесиных, получив диплом магистратуры и ассистентуры. Далее я поехала совершенствоваться в Германию, проходя обучение в аспирантуре Высшей школы музыки во Франкфурте-на-Майне. Видите, я написала всего три строчки текста, перечисляя муз.заведения, а опыт, который я получила за эти 4,5 года обучения в них не поместится на десятках страниц бумаги. Поэтому здесь, с вашего позволения, я закончу повествование о моем образовании.
    Сегодняшний день …
    В настоящее время я живу в г. Париже и наслаждаюсь тем, чего у меня никогда не было – временем и возможностью воплотить в реальность все мои многочисленные идеи, будь то исполнительство, композиция, литература или поэзия. Мы все живем в обществе, глубоко больном стереотипами. Каждый делает как все остальные: то, так и тут. Никто не размышляет, не фантазирует, не слушает себя изнутри. Вы скажите: “Некогда!!!“ — „Согласна“. Так вот я благодарна судьбе, моему мужу и Франции, что они мне дают время творчески высказаться, что было не реально сделать в московской рутине с работой на трех ставках, частными уроками и хронической бытовой неустроенностью.
Мои музыкальные проекты для детей – это эхо того, что я начинала делать, когда мне было всего четыре года – это возраст, когда я научилась писать письма в Москву большими печатными буквами, а также начала сочинять и записывать сказки. Закрывшись от шумных семейных реалий, спрятавшись где-нибудь в ванной или в туалете, я сочиняла сказки …… Начиная со школы, этот источник творчества был засорен и забыт и на протяжении всего стандартизированного, стереотипного обучения, до моего приезда во Францию, он спал.
А теперь я вернулась к тому, с чего начинала и могу делать то, к чему была призвана с детства – знакомить слово с музыкой, одевая в звуки образы и сочинять музыку из слов.
На этом сайте я с огромным удовольствием буду делиться с вами моими открытиями.

Ваша Вероника Кузьмина